Дача Абрикосовых "Дубы" на Клязьме в Подмосковье.

Абрикосовы

Слева направо, сидят: Иван Иванович, Вера Николаевна, Анна Ивановна,
Алексей Иванович (мл),  Сергей Николаевич,  Борис Иванович,
Вера Николаевна (жена Н.А. Абрикосова), Николай Алексеевич Абрикосов,
Павел Николаевич, Августа Николаевна;
Стоят: Дмитрий Иванович, Хрисанф Николаевич. 

Московская губерния, имение «Дубы»  1893 г.
Фото из книги Д.И. Абрикосов «Судьба русского дипломата.

Поиск по сайту:
Династия - По Абрикосовским адресам

В начале 80-х годов уже позапрошлого века, в живописном районе Подмосковья на берегу реки Клязьмы Н.А. Абрикосов приобрел большой дом с обширным прилегающим участком.

Дача "Дубы" 1893 год.

К тому времени семья Николая Алексеевича и Веры Николаевны увеличилась почти вдвое. К своим шестерым детям добавилось еще пятеро – дети неожиданно скончавшегося от простуды брата Ивана Алексеевича и последующей быстрой кончины его супруги Анны Дмитриевны.

Предлагаемый отрывок воспоминаний о даче (имении) «Дубы» приводится по тексту книги Дмитрия Ивановича Абрикосова – племянника Николая Алексеевича – «Судьба русского дипломата» М. «Русский путь» 2008.

Дети и племянники в семье Николая Алексеевича росли и воспитывались как одна семья - без всякого различая на "родственные отношения". Этим и объясняется, что Автор  называет в своих воспоминаниях Николая Алексеевича и Веру Николаевну -  "Отцом" и "Мамой".

Николай Алексеевич и Вера Николаевна Абрикосовы в Дубах

«Бабушка еще была жива, когда наши новые родители решили поискать для своей удвоившейся семьи место, где можно было бы проводить лето вдали от города, дел, волнений и семейных сложностей. Во время поисков дядя познакомился с богатым немецким банкиром, который заработав достаточно денег в России, возвращался домой в Германию и хотел продать свое владение, расположенное недалеко от Москвы. Полагая, что самый верный способ избавиться от трудностей – положиться на удачу, отец купил это владение, не входя в детали и даже без предварительной поездки туда. Его объявление, что дело улажено и мы будем наконец жить за городом, произвело сенсацию. Тратить деньги на покупку земли для собственного удовольствия было не в традициях семьи, и у бабушки возник повод еще раз сказать, что от учебы в университете ее сын потерял всякий здравый смысл. Но мы, дети, были совершенно счастливы. У нас в Москве не было места, где бы мы чувствовали себя совершенно свободными, и нам была незнакома настоящая загородная жизнь.
Мы назвали это место «Дубами», так как великолепные дубы окружали дом, стоявший на высоком берегу реки Клязьмы.

Вид на дачу Дубы с реки Клязьмы.

При доме был большой парк, спускавшийся к реке и летом весь покрытый дикими цветами. Это дивное место, где мы проводили лето, стало частью нашего счастливого и беззаботного детства.

Иван, Алескей, Анна, Дмитрий, Хрисанф. Дача Дубы. 1893 год

Сверху вниз: Борис, Иван, Хрисанф, Вера, Павел, Анна.

Под Москвой много красивых усадеб, окруженных парками с вековыми деревьями и овеянных давними традициями. Но наше поместье было совсем другим. Его прежний хозяин, богатый немец, любил комфорт и продумал все до мельчайших деталей. У него были лошади, коровы и даже два ослика. Все там дышало свежестью и чистотой, включая нас самих и наших родителей, тоже еще совсем молодых, и мы с первых дней почувствовали себя здесь дома. Особенно хорошо помню нашу большую, с высоким потолком столовую, не стене которой висела огромная рогатая голова лося. Эта голова была свидетельницей бесчисленных обедов, во время которых мы, десять детей, болтали все одновременно, что приводило в ужас нашу английскую гувернантку, тщетно пытавшуюся объяснить нам, что в Англии, когда говорят родители, дети молчат.

Мы приехали в «Дубы» ранней весной. Там в первый раз нашей жизни мы увидели, как стремительно после нескольких солнечных дней начинает таять снег, деревья покрываются листвой, и услышали как звенит воздух от пения птиц. Половодье затопило поля на том берегу реки и от этого казалось, что наш дом стоит у большого озера. Нигде, кроме России, не увидишь такого удивительного пробуждения природы после долгой зимы. Но и зима прекрасна, когда катишься на лыжах по белому, сверкающему не солнце снегу, а в лесу стоит сказочная тишина, нарушаемая только испуганными белками, скачущими с дерева на дерево. Общение с природой оставило глубокий след в нашем детстве.

Дача Дубы ранней весной.

 Во время летних каникул мы жили в «Дубах» подолгу, с конца мая по конец августа. Размеры нашей семьи, состоявшей из родителей, десяти детей, английской и французской гувернанток и верного Василия Ивановича, сделали необходимым расширить первоначальный дом. Во время одной из прогулок отец встретил двух крестьян-плотников, их лица понравились ему, и он нанял их пристроить еще одно крыло к дому, не нарушая общего стиля постройки. Без всякой помощи архитектора эти два никому не известных крестьянина построили новое помещение, и в нем разместились библиотека, лаборатория отца, а также несколько комнат. Плотники зимой возвращались к своим семьям, но каждое лето приходили к нам и отец всегда находил им какую-нибудь работу. В те времена не было и следа «классовой ненависти», и эти два крестьянина, откуда-то из глубинки России, смотрели на нашу жизнь, которая, должно быть, казалась им верхом роскоши, без зависти. Они были благодарны за возможность принять в ней участие, и я думаю, были даже привязаны к нам. От них мы много узнали о жизни простых крестьян, и в их рассказах, насколько я помню, не было жалоб.

Анна и Вера Абрикововы. 

Мама обожала цветы, и на лужайке перед домом цвело множество великолепных роз. Наш садовник, хотя и не имел специального образования, был настоящим художником и всегда хотел сделать нам сюрприз, устраивая все новые цветники. Время от времени он исчезал и, несмотря на все попытки его исцелить, ударялся в запой. После такого запоя он работал с удвоенной энергией и создавал новые чудеса садоводческого искусства.

Маленькая терраса, на которой мы обычно сидели по вечерам, была увита им каким-то австралийским вьюном. Такого я никогда нигде больше не встречал. Весной вьюн покрывался удивительными цветами, которые пахли так сильно, что их аромат окутывал всю террасу. Вблизи дома был заросший деревьями овраг, в котором каждую весну пели соловьи. Часто вспоминаю, как вечерами мы сидели на террасе, вдыхали аромат цветов, смотрели на восходящую луну и слушали соловьев, старавшихся пересвистать друг друга. Это было так прекрасно, что все молчали. Даже мы, самые маленькие дети, были очарованы и не хотели идти спать.

Алексей Иванович  (младший) Абрикосов.

Позже во время таких вечеров мой старший брат Алексей часто играл на рояле пьесы Шуберта, и теперь, когда я уже старик и мне хочется погрузиться в детские ощущения, я слушаю пластинку с этой вещью, и все встает передо мной: свет луны, аромат цветов, пение соловьев и вся моя семья, очарованная дивной красотой наших «Дубов». Но вместе с этими воспоминаниями приходят мысли о новых людях, которые пришли туда и от зависти и ненависти срубили деревья, разрушили гнезда соловьев и погубили счастье и красоту».

Дмитрий Иванович и Алексей Иванович Абрикосовы.
Дача Дубы. Конец 19 века. 

Д.И. Абрикосов.
"Судьба русского дипломата".
Пало-Альто (Калифорния, США), 1945-1950 гг.

Дача "Дубы" 
Начало 20 века.

Люди из окрестных сел сожгли дачу и, почему-то, вырубили все дубы вокруг неё.    Старые фотографии с видом дома и беззаботной дачной жизни Абрикосовых - это все, что осталось от абрикосовской дачи «Дубы».

Фото из семейного альбома Ирины Борисовны Стечкиной - правнучки Николая Алексеевича Абрикосова. 

Андрей Абрикосов.
Февраль - июнь 2010 года.